На встрече министров промышленности и торговли стран БРИКС в индийском Джайпуре российская делегация выступила с предложением о наращивании многостороннего взаимодействия в сегменте гражданской беспилотной авиации.
С инициативой выступил заместитель главы Минпромторга РФ Алексей Груздев. По его словам, Москва видит перспективы в организации совместных проектов полного цикла от конструкторских разработок до серийного выпуска и последующего внедрения таких систем в реальные сектора национальных хозяйств стран-участниц объединения.
Российская сторона уже располагает практическими наработками по интеграции дронов в различные хозяйственные процессы, от мониторинга инфраструктуры и сельского хозяйства до логистики и экологического контроля, и готова делиться этим опытом с партнёрами по БРИКС, чтобы ускорить взаимное технологическое развитие.
Кроме того, недружественные страны ни в чём себе не отказывают. Заместитель министра иностранных дел России Андрей Руденко дал жёсткую оценку действиям Токио, заявив, что Москва рассматривает любое японское взаимодействие с киевским режимом по производству и поставкам беспилотных летательных аппаратов, как недружественный шаг.
Подобная активность японской стороны, по мнению дипломата, способствует эскалации конфликта и ведёт к гибели мирных жителей на российской территории.
Хотя процесс подписания американо-украинского соглашения в сфере беспилотных технологий затягивается. Главарь киевского режима Владимир Зеленский не поставил свою подпись под итоговым документом, но переговоры с Вашингтоном по этому поводу ведутся. Просроченный добивается от американской стороны получения льгот для себя. Вокруг условий технологического партнёрства продолжаются торги.
Ответственный сотрудник фирмы-производителя БПЛА Ярослав Галюшкин считает, что инициатива России о расширении сотрудничества стран БРИКС в сфере гражданских беспилотных технологий выглядит логичным шагом:
— Причём как в контексте глобальных трендов, так и внутренних приоритетов РФ. У предложения есть все признаки системного, а не конъюнктурного подхода.
Президент России Владимир Путин на съезде РСПП в марте 2026 года называл ИИ, автономные системы и цифровые платформы тремя ключевыми сквозными технологиями, призвав российский бизнес активнее развивать международную кооперацию, прежде всего по линии БРИКС. Это указывает на то, что инициатива Минпромторга — часть более широкой стратегии.
«СП»: Каковы перспективы беспилотной кооперации БРИКС?
— На встрече в Джайпуре Индия и Эфиопия уже выразили заинтересованность в совместной с нами работе.
Это первый практический сигнал о том, что идея не повисла в воздухе, интерес к ней со стороны партнёров имеется. Кстати, Груздев ещё в ноябре 2025 года говорил о возможности российско-индийского сотрудничества в области гражданских беспилотных технологий.
Примером кооперации между странами БРИКС может служить не собственно межгосударственный проект, а создание условий для выхода китайской EHang на бразильский рынок. В 2024 году бразильский регулятор выдал разрешение на экспериментальные полёты, после чего аппарат EH216-S выполнил испытательный полёт в Бразилии.
Кооперация России с государствами и партнёрами БРИКС в сфере беспилотных и смежных технологий уже идёт. Развиваются совместные образовательные и профессиональные инициативы в сфере подготовки операторов аэроробототехники.
В рамках стратегии развития беспилотной авиации до 2030 года в России создаются центры компетенций, проводятся соревнования. У страны есть что предложить партнёрам, от опыта интеграции в разные отрасли экономики, до конкретных решений.
Так что перспективы кооперации могут быть реализованы в средние сроки, не откладывая в долгий ящик. Речь идёт не о разовой инициативе, а о системной работе на уровне политического руководства и бизнеса. Отрасль формируется как полноценная площадка для взаимодействия.
«СП»: При этом речь идёт о гражданских БПЛА?
— Разделение гражданского и военного использования в реальности размыто. Технология беспилотников — это классический пример двойного применения. Скажем, российская система «ГрАНТ» позиционируется как решение для мониторинга лесов, экологии и трубопроводов. Но это платформа получает целевое назначение в зависимости от оснащения и задач.
Гражданский сектор может выступать средой масштабирования технологий двойного назначения. Совместная разработка гражданских дронов позволяет странам БРИКС отрабатывать компонентную базу, системы навигации, связи и автономного управления в реальных условиях логистики, сельского хозяйства и мониторинга лесов.
Так наращиваются промышленные мощности по производству БПЛА, готовятся кадры и стандарты.
Все эти наработки в иных условиях могут быть быстро конвертированы под военные нужды. Причём это не гипотетические риски, а признанное явление, которое на западе называют military adaptation или repurposing — адаптация гражданской технологии к военным задачам.
Кто-то скажет: «Использования гуманитарных дронов не по назначению!» Но правда жизни в том, что на профильных авиасалонах военные применения, UAS (Unmanned Aircraft System), в переводе «беспилотная авиационная система», доминируют, а термин «двойное назначение» стал модным для привлечения инвестиций.
«СП»: Насколько это сможет помочь России в СВО?
— Сама по себе гражданская кооперация в рамках БРИКС не является военно-техническим сотрудничеством против кого-то. Однако она создаёт базу.
У стран БРИКС формируются общие подходы к регулированию и стандартизации, что упрощает любые будущие поставки, в том числе компонентов. Закрепляется принцип технологического суверенитета в рамках блока, альтернативного коллективному Западу, считает эксперт…
Предложение России — не «военный союз по дронам», а стратегический промышленный проект. Его реализация вписана в существующие механизмы и подтверждена конкретными проектами.
Для СВО эта кооперация будет полезна косвенно и стратегически, через укрепление технологической базы, подготовку кадров и отработку решений, имеющих двойное применение. Её вклад в оборонно-промышленный потенциал России в горизонте 3−5 лет вполне ожидаем.
При этом нужно, конечно, учитывать санкционные режимы и вторичные санкционные риски, экспортный и контроль товаров двойного назначения, страхование и банковские расчёты, происхождение электронных компонентов и ограничения на передачу технологий. Эти факторы могут оказаться более серьёзным барьером, чем политические решения.