Путч в августе 1991 года продлился всего три дня и открыл, как писали газеты, новую эпоху. Пожалуй, это действительно так — редкий заговор в истории Отечества имел столь громкие последствия. Рухнул Союз, запретили коммунистическую партию, развалили армию и КГБ…
Именно армия и КГБ — главные действующие лица переворота. Все, кто оказался 19 — 21 августа в Москве, видели танки, боевые машины пехоты, солдат с автоматами на улицах столицы.
Однако армия армией, а была и другая сила, которой постоянно пугали защитников Белого дома, — спецподразделение КГБ СССР «Альфа». Это имя за три дня произносили много раз — громко по радиотрансляционной сети и шепотом между собой, на баррикадах.
«Альфу» ждали. «Альфу» боялись, «Вымпел» тогда еще не знали. В этих чувствах напряженного ожидания и страха было все — слухи о крючковских «головорезах», неизвестность, досужие сплетни и вымыслы.
Но в «Альфе» понедельник 19 августа и последующая ночь прошли спокойно.
«Участвовать в штурме не буду»
Утром следующего дня командира группы «А» генерала Виктора Карпухина вызвал к себе генерал Евгений Расщепов, и они вместе прибыли к зампреду КГБ генералу Гению Агееву. На совещании присутствовали начальники всех управлений Комитета. Здесь впервые прозвучал приказ: вместе с частями Советской Армии и МВД осуществить штурм здания российского парламента, интернировать российское правительство, президента в специально оборудованные точки под Москвой.
Командиру «Альфы» дополнительно придавались другие спецподразделения КГБ и МВД.
Генерал Агеев, закрывая совещание, предупредил: следующий сбор в 14 часов в Министерств обороны.
О том совещании в интервью «Известиям» командующий ВДВ, а потом министр обороны России генерал армии П.С. Грачев, вспоминал так: «20 августа между четырнадцатью и пятнадцатью часами в кабинете заместителя МО СССР по экстремальным ситуациям генерала Ачалова состоялось совещание. Там были генералы Варенников, Калинин, Карпухин, много гражданских, которых я не знал. Обстановка была напряженной… Говорили: правительство России выступило против ГКЧП, переговоры с ними ни к чему не привели… Надо сделать так, чтобы признание состоялось.
Была поставлена задача: оцепить здание парламента. Мне было сказано: десантников разместить в районе американского посольства, МВД размещалось на Кутузовском проспекте, а спецподразделение «Альфа» — на набережной. План был такой: МВД оттесняет людей от здания парламента, а в проход входит «Альфа» и штурмует здание.
Далее приводится весьма любопытный вопрос корреспондента:
— Как вел себя во время совещания генерал Карпухин?
— Активности с его стороны не было, — ответил Грачев. — На мой взгляд, он был даже пассивен и подавлен. Ночью перед штурмом парламента позвонил мне. До штурма оставалось два часа. И говорит: «Звоню своему начальству, но никто не отвечает». «Где находишься?» — спросил я его. «В двух километрах от здания парламента России. Оценил обстановку и принял решение, — Карпухин помолчал, я тоже его не торопил. Потом он сказал: «Участвовать в штурме не буду». «Спасибо, — сказал я, — моих тоже нет уже на территории Москвы. И я больше шагу не сделаю…»
Возвратиться к страшным минутам тех дней
Итак, за два часа до времени «Ч» 21 августа командир группы «А» принял решение: в штурме не участвовать. Между совещанием у Ачалова и звонком Грачеву прошло почти двенадцать часов. Возможно, самых драматичных часов в жизни «Альфы».
Человеку, далекому от армии или спецслужб, трудно представить, что такое приказ. Отказ же от выполнения приказа — воинское преступление.
…Маршал авиации Шапошников 20 августа, ближе к ночи, позвонил генерал-полковнику Грачеву:
— Ну, что думаешь делать?
— У меня, — отвечает Грачев, — такое впечатление, что они на мне решили отыграться. Хотят, сволочи, чтобы я давал команды.
— А ты что? — спрашивает Шапошников,
— А я их пошлю… Команду не дам. Подам в отставку.
— Не примут, в период ЧП это сложное дело.
— Ну, — говорит Грачев, — застрелюсь к чертовой матери.
С чего бы это генерал-полковнику, Герою Советского Союза в сорок три года пускать себе пулю в лоб? Павел Сергеевич Грачев не из робкого десятка: десантник, мастер спорта, совершил не одну сотню прыжков с парашютом, дважды был в Афганистане — командовал полком, потом дивизией, и вдруг в мирное время такое заявление.
В том-то и дело, что невыполнение приказа для военного человека всегда очень тонкая грань между жизнью и смертью.
Да, защитники Белого дома, люди сугубо гражданские, собравшиеся отстоять любой ценой своего президента и правительство, проявили большое мужество. Но у каждого из них был выбор — остаться или уйти. У людей в погонах в августе 1991 года такого выбора не было. Выполни приказ, пойди на штурм — преступник, откажись выполнить — тоже преступник. Представим на минутку: гэкачеписты продержались не три дня, а три недели. Трудно сказать, в каком положении оказались бы Шапошников и Грачев, а также другие генералы и офицеры армии и КГБ, не поддержавшие путч. Возможно, им остался бы единственный выбор: или пойти под трибунал или застрелиться.
Жизнь — не кино
Сразу после августовских событий много писали о том, что «головорезы Крючкова», без сомнения, готовы были пойти на штурм и потопить в крови зарождающуюся российскую демократию. И только непонятное чудо спасло Белый дом.
Потом стали появляться публикации противоположного толка: мол, «Альфа», когда ей был дан приказ о штурме, напрочь отказалась идти. Назывались даже фамилии тех, кто поднял «бунт на корабле», приводились слова, на едином выдохе произнесенные сотрудниками подразделения: «Мы туда не пойдем!» — и якобы ответ «бунтарей», офицеров Михаила Головатова и Сергея Гончарова: «А мы вас туда и не поведем!»
Совсем, как в дрянном художественном фильме «Человек из команды „Альфа“», который быстро склепали киношники после этих громких событий. Там несколько десятков одетых в камуфляж парней дружно гогочут над приказом, а потом «сплачиваются» вокруг авторитетного подполковника и дают отпор консерватору-генералу. Дивизия, окружившая их, берет под козырек, отдавая высокие почести героям.
Но жизнь — не кино. Все было значительно сложнее и, я бы сказал, трагичнее. Действительно, никогда прежде ни один из сотрудников спецподразделения не мог даже в кошмарном сне представить, будто он не выполнил приказ.
Появились такие люди не сразу, не ранним утром 19-го, а потом, в те трагические часы с 15.00 20-го примерно до часу ночи 21-го.
Что же произошло за это время в подразделении?
Если бы кто-то следил за базой «Альфы» в тот период, он, конечно, ничего бы не заметил. Из ворот не выходила военная техника, никуда не спешили вооруженные, закованные в современные латы бронежилетов бойцы. Разве, что радиоэлектронная аппаратура группы «пахала» с полной нагрузкой.
Шла напряженная работа — подразделение собирало подробную информацию обо всем, что творится в Москве, оценивало ситуацию.
Приказ арестовать президента не поступил
Ситуация же была крайне запутанной. Сотрудники слушали заявления и документы ГКЧП и указы президента России, видели трясущиеся руки Геннадия Янаева на пресс-конференции, лицезрели и Бориса Ельцина, выступающего с танка. Оперативные работники, действующие в Белом доме, докладывали о скоплении людей у стен здания парламента России, строительстве баррикад, прибытии сюда грузовика с оружием.
Возникали вопросы, на которые, увы, не было ответов. Карпухин простоял со своими бойцами четыре часа у ворот ельцинской дачи, но приказ арестовать президента так и не поступил. Почему? Теперь же, когда Ельцин в парламенте, и Белый дом стал символом сопротивления, их заставляют идти на штурм. Позже напишут, что перед группой «А» стояла главная проблема: как войти в Белый дом? Да нет. Те, кто так думал и писал — ошибались. Сложность была как раз в другом: как выйти оттуда? Ведь за спиной остались бы десятки трупов.
«Альфа» делала выбор между жизнью и смертью не только каждого из бойцов, но всего подразделения, как такового.
Возьми они Белый дом — как бы назывался этот акт? Антитеррористический? Но в парламенте России находились не террористы — законно избранный президент, депутаты. Хотя и те, кто посылал их на кровавую бойню, — тоже законно назначенные министры. И председатель КГБ Владимир Крючков не был самозванцем, вполне законно сидел в своем кресле.
Долго еще можно рассуждать о нравственных позициях той или другой стороны, но факт остается фактом: группа «А» на штурм не пошла. Не знаю, спасла ли она демократию или, как принято было потом считать, наоборот — партократию, нарядившуюся в новую, демократическую тогу? Не знаю. Важно иное. «Альфа» спасла просто людей, вне их званий и должностей. Ибо никто не вправе распоряжаться человеческими жизнями.
Уверен — произошло это не случайно, и в этом нет никакого чуда. Подразделение антитеррора всегда защищало людей. Защитило оно их и на этот раз. Не подняв против них оружие, несмотря ни на какие приказы. Это еще один веский аргумент в споре с теми, кто считал сотрудников группы «А» «головорезами» и «убийцами».
Неужто боевому генералу, Герою, не откроют дверь?
«Со временем, — напишет командир группы «А» Герой Советского Союза генерал Геннадий Зайцев, — стало модным замалчивать роль нашего подразделения в этих событиях. Между тем, в одном из официальных документов того времени черным по белому записано: «В ходе следствия по делу ГКЧП было установлено, что операция «Гром», по взятию Белого дома не состоялась только из-за отказа непосредственных исполнителей — офицеров группы «Альфа». Сюда же надо добавить и аналогичную позицию группы «Вымпел».
…После путча Карпухину позвонил начальник Первого главного управления генерал-лейтенант Леонид Шебаршин:
— Крепись, Виктор, ты снят с должности. Группой теперь командует Головатов.
Большего удара генерал Карпухин не ожидал. Двенадцать лет в группе, четыре года ее командиром. Специальные операции в Афганистане, освобождение захваченных самолетов, изолятора в Сухуми, «горячие точки» страны — все это он, Виктор Карпухин. Звание Героя Советского Союза, генеральские лампасы и вдруг — снят с должности.
Карпухин поехал на Лубянку, теперь уже к новому, только что назначенному председателю КГБ Бакатину. Уж должен понять.
Надежды оказались напрасными. Прошел час, другой… Генерал ждал. Опять вспомнился Юрий Андропов. В первый раз Карпухин переступил порог этого кабинета не известным никому майором, рядовым бойцом группы «А». Неужто теперь боевому генералу, Герою, не откроют дверь? Пусть не восстановят в должности, пусть уволят из Комитета, но хоть выслушают. Не выслушали.
Ветеран «Альфы» Сергей Гончаров рассказывает об этом так: «Сразу после „кончины“ ГКЧП Виктора Федоровича вызвали в КГБ СССР, во главе которого уже стоял небезызвестный Бакатин. Не знаю, как его назвать… Бакатин поступил по-скотски, он даже не принял Карпухина. С офицером такого уровня никто никогда не позволял себе вести подобным образом, Карпухин — это вам не „паркетный“ генерал: Героя Советского Союза получил за штурм дворца Амина, освобождал заложников в Сухуми, провел массу боевых операций. В 42 стал полковником, командиром группы. А его сорок минут продержали в приемной. Потом вышел молоденький капитан, адъютант Бакатина, и начал отчитывать его, как нашкодившего пацана. Карпухин не выдержал: „Ты с кем разговариваешь? Малек, ты что, опух от сидения в высоких кабинетах?“ И ушел. Вернулся к себе и сразу написал рапорт об отставке».
… После августовского путча ускорились процессы распада СССР. Союзные республики начали заявлять о своей независимости. 8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще главы России, Белоруссии и Украины подписали соглашение о создании Содружества Независимых Государств. В нём было сказано, что СССР прекращает своё существование.